Предисловие
Ниже приводится подробное изложение решения Европейского суда по правам человека по делу «Барсук и Гиль против Украины» (Barsuk and Gyl v. Ukraine, жалоба № 31582/20).
Дело касается нападения, совершённого 15 марта 2016 года в городе Чугуев Харьковской области на двух Свидетелей Иеговы во время мирной религиозной проповеди. Европейский суд рассмотрел вопрос о том, выполнили ли украинские власти свою обязанность по эффективному расследованию этого нападения, включая проверку возможного мотива религиозной ненависти.
Настоящий текст подготовлен на основе официального решения Суда на английском языке. Он не является официальным переводом и не представляет собой дословное воспроизведение оригинала. Его цель — передать содержание решения в максимально понятной форме с сохранением структуры и основных выводов Суда.
Официальный текст решения на английском языке доступен в базе данных HUDOC Европейского суда по правам человека:
https://hudoc.echr.coe.int/?i=001-251034
В случае каких-либо расхождений приоритет имеет официальный текст решения на английском языке.
Дело «Барсук и Гиль против Украины» (жалоба № 31582/20)
Введение
1.
Дело касается жалобы двух гражданок Украины, которые утверждали, что государственные органы не обеспечили эффективного расследования нападения, совершённого против них во время осуществления ими религиозной деятельности как Свидетелей Иеговы.
По мнению заявительниц, нападение было обусловлено религиозной неприязнью, однако следствие и суды не предприняли необходимых действий для проверки этой версии. Они ссылались на нарушение статей 3, 9, 13 и 14 Европейской конвенции о правах человека.
Обстоятельства дела
2.
15 марта 2016 года две заявительницы осуществляли обычную для Свидетелей Иеговы деятельность: посещали дома жителей Чугуева, беседовали с людьми о Библии и распространяли религиозную литературу. Во время этой деятельности на них напал местный житель, обозначенный в материалах дела как С.
3.
Следствие впоследствии предъявило С. обвинение в причинении телесных повреждений. В обвинительном акте причиной его действий была названа стандартная юридическая формулировка — «внезапно возникшие неприязненные отношения».
Согласно версии обвинения, сначала С. ударил одну из женщин ногой. Когда обе попытались убежать, он поочерёдно догонял каждую, сбивал с ног и многократно наносил удары руками и ногами по голове, лицу, груди и другим частям тела.
4.
Заявительницы подробно описали нападение.
По их словам, всё началось с того, что С. неожиданно ударил вторую заявительницу ногой. После этого женщины попытались убежать, однако нападавший бросил велосипед и погнался за ними.
Догнав вторую заявительницу, он стал наносить ей многочисленные удары руками и ногами по голове, груди, спине и плечам. Несмотря на то что ей несколько раз удавалось вырваться, он снова настигал её и продолжал избивать. В конечном итоге один из ударов оказался настолько сильным, что женщина потеряла сознание.
Пока она находилась без сознания, С. открыл её сумку, выбросил на землю журналы и другую религиозную литературу Свидетелей Иеговы, после чего бросился догонять первую заявительницу.
Догнав её, он ударил женщину ногой, затем кулаком в лицо, повалил на землю и пытался сорвать с неё куртку. От полученных ударов она также потеряла сознание.
После этого нападавший снова переключился на вторую женщину, которая к тому времени пришла в себя и пыталась вызвать полицию. Он выбил телефон у неё из рук и вновь начал преследование.
Во дворе одного из домов он догнал её, повалил на землю, схватил за волосы, стал избивать, а затем несколько раз ударил её головой о кирпичную стену. Избиение прекратилось лишь после того, как вмешалась соседка.
Во время нападения был также повреждён слуховой аппарат второй заявительницы.
5.
Обе женщины получили многочисленные телесные повреждения.
У первой заявительницы судебно-медицинская экспертиза зафиксировала множественные гематомы. Эти повреждения были квалифицированы как лёгкие телесные повреждения, вызвавшие кратковременное расстройство здоровья, поскольку период утраты трудоспособности превысил шесть дней, но не достиг двадцати одного дня.
Вторая заявительница получила значительно более тяжёлые травмы. Помимо многочисленных ушибов, у неё были диагностированы перелом верхней челюсти и сотрясение головного мозга. Согласно украинской судебно-медицинской классификации, эти повреждения были признаны телесными повреждениями средней тяжести, поскольку утрата трудоспособности продолжалась более двадцати одного дня.
Вторая заявительница была госпитализирована непосредственно в день нападения, первая — на следующий день.
6.
Полиция прибыла на место происшествия сразу после нападения. Заявительницы сразу указали сотрудникам полиции на С. как на человека, который их избил. Он всё ещё находился неподалёку от места происшествия. При нём находился мобильный телефон второй заявительницы, который он вернул после прибытия полиции.
7.
Уголовное производство было начато в тот же день по факту причинения телесных повреждений. Уже на следующий день расследование было продолжено по соответствующим статьям уголовного законодательства.
Заявительницы были официально признаны потерпевшими. Следователи допросили их и многочисленных свидетелей, провели следственный эксперимент, собрали медицинскую документацию и назначили судебно-медицинские экспертизы для установления характера полученных травм.
8.
Через три дня после нападения заявительницы подали отдельное заявление с просьбой расследовать случившееся как преступление, совершённое по мотивам религиозной ненависти. Они просили возбудить производство также по статье 161 Уголовного кодекса Украины, предусматривающей ответственность за нарушение равноправия граждан по признаку религиозных убеждений, совершённое с применением насилия.
Они пояснили, что нападение произошло именно в тот момент, когда они распространяли религиозную литературу и рассказывали жителям о своих убеждениях — деятельности, которая является формой осуществления права на свободу религии.
По словам заявительниц, нападавший сразу дал понять, что знает об их принадлежности к Свидетелям Иеговы. Одна из них вспоминала, что первой его репликой были слова вроде: «Я знаю, что вы Свидетели Иеговы». Другая уточняла, что сначала он спросил: «Откуда вы, девочки?», однако была убеждена, что истинной причиной нападения стала именно их религиозная принадлежность.
9.
В день происшествия С. дал полиции первое объяснение. Он сообщил, что увидел заявительниц возле дома своего отца, подошёл к ним, поинтересовался, что они делают, после чего начал силой уводить одну из женщин. Когда она попыталась убежать, он схватил её за голову, повалил на землю и ударил в грудь.
Позднее, во время дополнительного допроса, С. рассказал более подробную версию событий. Он сообщил, что является православным христианином, регулярно посещает богослужения и помогает в одном из монастырей.
По его словам, незадолго до происшествия он видел по телевидению сюжет о мошенниках, которые обходили дома жителей. Увидев незнакомых женщин возле дома своего отца, он решил, что они могут быть такими мошенницами. Сначала он спросил соседку, не предлагали ли женщины ей какие-либо документы, и после утвердительного ответа решил их догнать.
По его словам, он ехал за одной из женщин на велосипеде, толкнул её ногой и велосипедом, после чего она упала. Затем он схватил её за воротник, от чего с её головы слетел парик. Открыв сумку, он искал якобы украденные вещи и обнаружил только деньги и религиозную литературу Свидетелей Иеговы. Он также признал, что преследовал вторую женщину и сбил её велосипедом, однако отрицал, что избивал её так, как утверждали потерпевшие.
10.
По итогам расследования С. было предъявлено обвинение по статьям, предусматривающим ответственность за умышленное причинение лёгких телесных повреждений первой заявительнице и телесных повреждений средней тяжести второй заявительнице.
Следствие не включило в обвинение статьи, предусматривающие ответственность за преступления, совершённые по мотивам религиозной нетерпимости.
11.
В ходе досудебного расследования полиция собрала сведения о личности обвиняемого. Выяснилось, что ранее он уже привлекался к уголовной ответственности. В 2013 году он был осуждён за злостное неповиновение сотрудникам полиции и нападение на полицейских при исполнении ими служебных обязанностей.
12.
Сотрудники патрульной полиции, прибывшие по вызову сразу после нападения, были впоследствии допрошены в качестве свидетелей.
Они сообщили, что, прибыв на место происшествия, увидели обеих женщин с явными следами побоев. Потерпевшие сразу указали на находившегося рядом мужчину с длинными волосами и бородой как на человека, который только что их избил.
При нём находился мобильный телефон второй заявительницы, который он вернул после приезда полиции.
По словам полицейских, С. не отрицал, что применял силу. Он объяснял свои действия тем, что пытался задержать одну из женщин до прибытия полиции, поскольку подозревал заявительниц в мошенничестве.
Один из патрульных также показал, что вторая заявительница сразу сообщила ему: причиной нападения стало то, что они являются Свидетелями Иеговы.
13.
28 апреля 2016 года заявительницы обратились к следователю с ходатайством изменить правовую квалификацию преступления.
Они просили признать, что нападение было совершено по мотивам религиозной ненависти.
В частности, они просили квалифицировать нападение на первую заявительницу по статье 161 § 2 Уголовного кодекса Украины, предусматривающей ответственность за нарушение равноправия граждан по признаку религиозных убеждений, совершённое с применением насилия.
Нападение на вторую заявительницу они просили квалифицировать по части 2 статьи 122 Уголовного кодекса — как причинение телесных повреждений средней тяжести по мотивам религиозной нетерпимости.
Следователь и прокурор отказали в удовлетворении этого ходатайства.
После этого заявительницы неоднократно пытались добиться изменения обвинения.
Они вновь поднимали этот вопрос:
- при начале первого судебного разбирательства;
- после направления дела на новое рассмотрение;
- в апелляционной жалобе на прекращение уголовного производства;
- а также неоднократно просили вернуть обвинительный акт прокурору для изменения квалификации преступления.
Все эти ходатайства были отклонены.
14.
В ходе расследования и судебного разбирательства были допрошены многочисленные свидетели.
Они подтвердили, что в день нападения заявительницы действительно распространяли религиозную литературу Свидетелей Иеговы и вскоре после происшествия выглядели избитыми.
Однако непосредственных очевидцев самого избиения не оказалось.
Поэтому никто из свидетелей не смог прямо указать мотив нападения.
Особое значение имели показания свидетельницы Л.
Она рассказала, что слышала от соседей о нападении на двух женщин, которые регулярно распространяли религиозную литературу.
Кроме того, по её словам, С. просил её сообщить следователю ложные сведения, будто заявительницы являлись мошенницами и просили показать документы на дом.
Свидетельница отказалась давать такие показания, поскольку это не соответствовало действительности.
Такие же показания дала её дочь.
Обе подтвердили, что обвиняемый пытался убедить их подтвердить версию о мошенничестве.
Вместе с тем они также пояснили, что не знают истинных причин нападения.
15.
29 апреля 2016 года прокурор направил обвинительный акт в Чугуевский городской суд Харьковской области для рассмотрения дела по существу.
16.
Во время судебного разбирательства обвиняемый частично признал свою вину.
Он подтвердил, что толкал заявительниц, хватал их и применял к ним силу, как ранее рассказывал следователю.
Одновременно он заявил, что является православным христианином и считает учение Свидетелей Иеговы ложным и опасным.
Однако он отрицал, что нападение было вызвано религиозной ненавистью.
По его словам, причиной его действий стало исключительно убеждение, что женщины являются мошенницами.
17.
По ходатайству заявительниц суд также допросил нескольких Свидетелей Иеговы.
Они рассказали, что ещё до нападения неоднократно сталкивались с обвиняемым в том же районе.
По их словам, каждый раз он грубо прерывал их разговоры с местными жителями, называл их представителями секты, обвинял в распространении пропаганды, требовал покинуть район, а иногда даже применял физическую силу, отталкивая их.
Эти показания, по мнению заявительниц, подтверждали наличие у обвиняемого устойчивой неприязни к Свидетелям Иеговы.
18.
11 октября 2016 года суд первой инстанции признал С. виновным по предъявленному обвинению.
Ему было назначено наказание в виде двух лет лишения свободы.
Кроме того, суд удовлетворил гражданские иски заявительниц и присудил им компенсацию материального и морального вреда.
19.
Вынося обвинительный приговор, суд сослался на совокупность собранных доказательств.
Он принял во внимание показания потерпевших, многочисленных свидетелей, жителей района, которые видели женщин сразу после нападения, а также людей, которым сам обвиняемый рассказывал о случившемся.
Особое значение суд придал заключениям судебно-медицинских экспертов.
Экспертизы показали, что характер и количество полученных травм соответствуют версии потерпевших о длительном избиении.
Суд отметил, что такие повреждения невозможно объяснить простой версией обвиняемого о том, что женщины лишь упали после столкновения с велосипедом.
20.
При этом суд пришёл к выводу, что доказательств религиозной ненависти недостаточно.
По мнению суда, в ходе расследования и судебного разбирательства не было получено убедительных данных, позволяющих установить, что нападение было совершено именно по мотивам религиозной неприязни.
Суд указал, что ни один свидетель, непосредственно находившийся рядом во время происшествия, не подтвердил существование такого мотива.
Показания других Свидетелей Иеговы, которые рассказывали о прежних конфликтах с обвиняемым на религиозной почве, суд признал не относящимися к обстоятельствам рассматриваемого нападения, поскольку они не являлись очевидцами самого происшествия.
21.
После вынесения приговора обе стороны воспользовались правом на апелляционное обжалование.
Прокурор считал назначенное наказание слишком мягким и просил его ужесточить.
Обвиняемый, напротив, утверждал, что суд неправильно оценил его действия. По его мнению, он не имел намерения причинить женщинам вред, а лишь пытался предотвратить преступление и задержать лиц, которых искренне считал мошенницами.
Он объяснил, что ранее неоднократно слышал, в том числе из средств массовой информации, о случаях, когда злоумышленники, представляясь членами различных организаций, включая Свидетелей Иеговы, обманом проникали в дома граждан и завладевали их имуществом.
Кроме того, он заявил, что одна из его родственниц якобы сама стала жертвой подобного мошенничества. По его словам, несколько женщин, выдававших себя за Свидетелей Иеговы, убедили или «загипнотизировали» её и похитили крупную сумму денег.
Увидев заявительниц возле дома своего отца, он решил, что имеет дело с аналогичной ситуацией. Он подошёл к ним и спросил, местные ли они жители. Когда женщины начали убегать, это, по его словам, лишь укрепило его убеждение, что они совершают преступление.
Обвиняемый также рассказал, что часто бывал в православных монастырях, где слышал рассказы о случаях мошенничества, якобы совершённого людьми, выдававшими себя за Свидетелей Иеговы.
При этом он настаивал, что его действия не были вызваны религиозной неприязнью. По его мнению, он лишь ошибочно оценил ситуацию. Он признавал, что последствия его действий оказались уголовно наказуемыми, однако просил учесть, что действовал добросовестно, заблуждаясь относительно происходящего.
В подтверждение своих доводов он представил в апелляционный суд характеристики из православного монастыря, прихода и от соседей, в которых его характеризовали как трудолюбивого и доброжелательного человека и просили проявить к нему снисхождение.
22.
Заявительницы представили письменные возражения на апелляционные жалобы.
Они просили апелляционный суд не направлять дело на новое рассмотрение, а самостоятельно изменить квалификацию преступления и признать, что нападение было совершено по мотивам религиозной ненависти.
По их мнению, все необходимые для этого доказательства уже имелись в материалах дела.
23.
27 июля 2017 года Апелляционный суд Харьковской области отменил обвинительный приговор и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Апелляционный суд указал, что районный суд не дал должной оценки показаниям одного из свидетелей, которые, по мнению апелляционной инстанции, могли подтверждать версию обвиняемого о том, что он не наносил потерпевшим тех повреждений, которые ему вменялись.
Кроме того, суд посчитал, что при назначении наказания не были в полной мере учтены сведения о личности обвиняемого, включая положительные характеристики, представленные им уже во время апелляционного производства.
По этой причине апелляционный суд пришёл к выводу, что судебное разбирательство было проведено неполно и требует повторного рассмотрения.
24.
Новое рассмотрение дела началось 9 октября 2017 года.
Однако завершить процесс быстро не удалось.
В разные периоды дело трижды передавалось новым судьям. Причинами стали увольнение одного судьи в связи с выходом в отставку и длительная болезнь другого.
Каждый раз после смены состава суда рассмотрение приходилось начинать практически заново.
В соответствии с требованиями украинского уголовно-процессуального законодательства суд заново исследовал все письменные доказательства и повторно допрашивал многочисленных свидетелей.
В результате судебное разбирательство фактически начиналось сначала несколько раз, что значительно увеличило его продолжительность.
25.
22 марта 2021 года обвиняемый обратился в суд с ходатайством о прекращении уголовного производства в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.
Прокурор против этого не возражал.
Суд установил, что с момента совершения преступления прошло более пяти лет — именно такой срок давности был предусмотрен законом для преступлений данной категории.
Суд отметил, что течение срока давности могло быть приостановлено лишь в случае уклонения обвиняемого от следствия или суда.
Хотя обвиняемый не явился на судебное заседание 10 марта 2021 года, суд пришёл к выводу, что уклонением это считать нельзя, поскольку в тот период он находился на стационарном лечении.
В результате уголовное производство было прекращено.
Одновременно суд отказался рассматривать гражданские иски потерпевших по существу.
Он сослался на положения Уголовного процессуального кодекса Украины, согласно которым гражданский иск в рамках уголовного производства может быть удовлетворён только в случае вынесения обвинительного приговора. Поскольку производство было прекращено без вынесения такого приговора, иски были оставлены без рассмотрения.
26.
Заявительницы обжаловали это решение.
Они вновь указали, что преступление должно было быть квалифицировано как совершённое по мотивам религиозной ненависти.
Кроме того, они утверждали, что обвиняемый фактически уклонялся от участия в судебном разбирательстве, а потому срок давности не должен был продолжать течь.
По мнению заявительниц, заболевание, на которое ссылался обвиняемый, не требовало обязательной госпитализации и не могло служить уважительной причиной его отсутствия в суде.
Они также настаивали, что даже после прекращения уголовного производства суд обязан был рассмотреть их гражданские требования по существу и принять решение о возмещении причинённого ущерба.
27.
21 февраля 2022 года Харьковский апелляционный суд оставил решение о прекращении уголовного производства без изменения.
Таким образом, уголовное преследование обвиняемого окончательно прекратилось в связи с истечением срока давности, а вопрос о возможном религиозном мотиве нападения так и не получил надлежащей правовой оценки.
Применимое национальное законодательство
Уголовный кодекс Украины
28.
Европейский суд отмечает, что согласно статье 49 Уголовного кодекса Украины срок давности привлечения к уголовной ответственности за преступления средней тяжести составляет пять лет.
В соответствии со статьёй 12 Уголовного кодекса к преступлениям средней тяжести относятся деяния, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок более двух, но не более пяти лет.
Именно эта норма впоследствии сыграла решающую роль в данном деле, поскольку уголовное производство было прекращено после истечения пятилетнего срока.
29.
Далее Суд приводит положения уголовного закона, регулирующие ответственность за причинение телесных повреждений.
Часть 2 статьи 125 предусматривает ответственность за умышленное причинение лёгких телесных повреждений, повлёкших кратковременное расстройство здоровья. Санкция этой статьи включает различные виды наказания — от штрафа до ограничения свободы сроком до двух лет.
Часть 1 статьи 122 устанавливает ответственность за умышленное причинение телесных повреждений средней тяжести и предусматривает наказание до трёх лет лишения свободы.
Особое внимание Суд обращает на часть 2 статьи 122. Эта норма предусматривает значительно более строгую ответственность, если телесные повреждения средней тяжести причинены по мотивам расовой, национальной или религиозной нетерпимости. В таком случае виновному может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок от трёх до пяти лет.
Именно применения этой статьи с самого начала добивались заявительницы.
30.
Кроме того, Суд обращает внимание на статью 161 Уголовного кодекса Украины.
Эта статья устанавливает уголовную ответственность за нарушение принципа равноправия граждан по признакам расы, национальности, религиозных убеждений, пола или иных признаков.
Часть 2 статьи 161 предусматривает ответственность в случаях, когда подобные действия сопровождаются насилием, обманом, угрозами либо совершаются должностным лицом.
За такие действия предусмотрено наказание — от штрафа до лишения свободы сроком от двух до пяти лет.
Именно по этой статье заявительницы также просили привлечь обвиняемого к ответственности, однако следствие и прокуратура отказались изменять квалификацию преступления.
Уголовный процессуальный кодекс Украины
31.
Европейский суд далее приводит нормы Уголовного процессуального кодекса, определяющие обязанности органов расследования.
Согласно статье 9 Кодекса прокурор, следователь и руководитель органа досудебного расследования обязаны проводить расследование всесторонне, полно и беспристрастно.
Они должны устанавливать как обстоятельства, подтверждающие виновность подозреваемого, так и обстоятельства, которые могут его оправдывать или смягчать ответственность.
Кроме того, именно на органы расследования возлагается обязанность правильно определить юридическую квалификацию деяния и принять законные и объективные процессуальные решения.
Суд также отмечает, что статья 36 Кодекса предоставляет прокурору полномочия направлять уголовное дело в суд с обвинительным актом.
Эти нормы впоследствии сыграли важную роль в оценке действий украинских властей, поскольку заявительницы неоднократно требовали изменить квалификацию преступления, однако следствие и прокуратура этого не сделали.
32.
Далее Суд приводит положения статьи 129 Уголовного процессуального кодекса.
Эта статья устанавливает, что гражданский иск, заявленный в рамках уголовного производства, может быть удовлетворён судом только в случае вынесения обвинительного приговора либо применения к обвиняемому принудительных мер медицинского или воспитательного характера.
Именно на эту норму ссылались украинские суды, когда после прекращения уголовного производства оставили гражданские требования заявительниц без рассмотрения.
Международные материалы
33.
Затем Европейский суд обращается к международным документам Совета Европы.
Он цитирует Резолюцию Парламентской ассамблеи Совета Европы № 1928 (2013) «Об обеспечении прав человека в связи со свободой религии и убеждений и защите религиозных общин от насилия».
В этой резолюции государствам рекомендуется:
- безоговорочно осуждать любые нападения на людей по религиозным мотивам;
- активно бороться с религиозной дискриминацией, нетерпимостью и языком ненависти;
- принимать эффективные меры для предотвращения подобных преступлений;
- привлекать виновных к ответственности;
- обеспечивать защиту религиозных общин, мест их собраний и богослужений;
- поддерживать межрелигиозный диалог и объективное образование в сфере религии.
Европейский суд приводит эти положения как подтверждение существующих общеевропейских стандартов защиты свободы вероисповедания.
34.
Наконец, Суд ссылается на доклад Европейской комиссии против расизма и нетерпимости (ECRI), опубликованный в 2017 году.
В докладе отмечалось, что только за 2015 год украинские власти зарегистрировали 157 преступлений на почве ненависти.
Из них:
- 31 преступление было связано с расизмом и ксенофобией;
- 3 — с предубеждением против ромов;
- 18 — с антисемитизмом;
- 94 — были направлены против христиан и представителей других религий;
- 9 — были совершены по мотивам ненависти к ЛГБТ;
- 2 — против людей с инвалидностью.
При этом Европейская комиссия указала, что реальные масштабы подобных преступлений, по данным международных организаций и неправительственных организаций, были ещё выше: ими было зафиксировано 213 подобных инцидентов.
Эти сведения Суд приводит как подтверждение того, что преступления, мотивированные религиозной ненавистью, представляли собой известную проблему, требовавшую от государства особенно тщательного расследования подобных случаев.
Предполагаемое нарушение статей 3 и 14 Конвенции
35.
Заявительницы жаловались, ссылаясь на статью 3 Конвенции отдельно и в сочетании со статьёй 14, а также на статью 13 отдельно и в сочетании со статьёй 14, что государственные органы не провели эффективного расследования совершённого в отношении них нападения.
В частности, по их мнению, следствие не установило и не исследовало религиозный мотив преступления, несмотря на имеющиеся для этого основания.
36.
Европейский суд счёл, что обстоятельства данного дела следует рассматривать прежде всего в рамках статьи 3 Конвенции в сочетании со статьёй 14, поскольку именно эти положения наиболее полно охватывают суть жалобы.
При этом Суд сослался на свою предыдущую практику по аналогичным делам, в частности:
- Karter v. Ukraine (11 апреля 2024 года);
- Bekos and Koutropoulos v. Greece;
- Zagubnya and Tabachkova v. Ukraine.
Суд напомнил содержание соответствующих положений Конвенции.
Статья 3
«Никто не должен подвергаться пыткам либо бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.»
Статья 14
«Пользование правами и свободами, признанными настоящей Конвенцией, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальному меньшинству, имущественного положения, рождения либо по любому иному признаку.»
Приемлемость жалобы
Доводы сторон
37.
Правительство Украины просило признать жалобу неприемлемой, утверждая, что заявительницы не исчерпали все доступные внутренние средства правовой защиты.
По мнению Правительства, они могли и должны были:
- обжаловать обвинительный приговор от 11 октября 2016 года и поставить вопрос об иной квалификации преступления;
- обратиться с кассационной жалобой в Верховный Суд после того, как производство было прекращено в связи с истечением срока давности;
- предъявить отдельный гражданский иск о возмещении ущерба либо непосредственно к нападавшему, либо к государству за неэффективное расследование.
38.
Заявительницы с этими доводами не согласились.
Они указали, что апелляционное обжалование первоначального приговора не могло привести к изменению квалификации преступления, поскольку украинский Уголовный процессуальный кодекс запрещает судам рассматривать более тяжкое обвинение, если оно отсутствует в обвинительном акте прокурора.
Они также считали бесполезным обращение в Верховный Суд, поскольку суд кассационной инстанции не вправе заново исследовать фактические обстоятельства дела и оценивать доказательства.
Что касается гражданских исков, заявительницы отметили, что такие иски не могли заменить эффективное уголовное расследование и потому не являлись тем средством защиты, которое они были обязаны использовать.
Оценка Европейского суда
39.
Европейский суд отметил, что стороны не оспаривали применимость статьи 3 Конвенции к обстоятельствам настоящего дела.
Учитывая характер нападения и тяжесть полученных заявительницами телесных повреждений, Суд также не увидел оснований сомневаться в этом.
Следовательно, статья 3 Конвенции подлежит применению.
40.
Относительно довода Правительства о том, что заявительницы не обжаловали первоначальный обвинительный приговор, Суд отметил следующее.
Этим приговором обвиняемый был признан виновным, приговорён к лишению свободы, а гражданские требования заявительниц были удовлетворены.
При таких обстоятельствах у заявительниц практически отсутствовал интерес к обжалованию самого факта осуждения.
Что касается квалификации преступления, Суд подчеркнул, что заявительницы неоднократно требовали расследовать дело как преступление, совершённое по мотивам религиозной ненависти.
Однако именно следователь и прокурор, а не потерпевшие, несут основную обязанность по правильной юридической квалификации преступления и организации расследования.
По мнению Суда, заявительницы сделали всё разумно возможное, чтобы обратить внимание властей на наличие религиозного мотива и содействовали расследованию.
Следовательно, нельзя утверждать, что они сами каким-либо образом препятствовали эффективному расследованию.
41.
Что касается утверждения Правительства о том, что заявительницы должны были обратиться с кассационной жалобой в Верховный Суд после прекращения уголовного производства, Европейский суд отметил следующее.
Правительство не объяснило, по каким именно основаниям такая жалоба могла привести к восстановлению нарушенных прав заявительниц.
Согласно украинскому законодательству срок давности привлечения к уголовной ответственности по данному делу составлял пять лет. Этот срок истёк в марте 2021 года — через пять лет после нападения, произошедшего 15 марта 2016 года.
При таких обстоятельствах вывод заявительниц о том, что дальнейшее кассационное обжалование было бы бесполезным, нельзя считать необоснованным.
42.
Суд также рассмотрел довод Правительства о том, что заявительницы могли предъявить отдельный гражданский иск о возмещении ущерба.
Европейский суд напомнил свою устоявшуюся практику, согласно которой в делах, связанных с насильственными преступлениями, обязанность государства по статье 3 Конвенции заключается не только в выплате возможной компенсации потерпевшим.
Государство обязано обеспечить эффективное уголовное расследование и привлечение виновных к ответственности.
Даже если гражданский иск мог привести к выплате денежной компенсации, он не способен заменить уголовное преследование виновного лица.
Следовательно, такой иск не являлся эффективным средством правовой защиты, которое заявительницы были обязаны использовать.
43.
По этим основаниям Европейский суд отклонил возражения Правительства о неисчерпании внутренних средств правовой защиты.
44.
Суд также пришёл к выводу, что жалоба не является явно необоснованной и не содержит иных оснований для признания её неприемлемой.
Поэтому жалоба была признана приемлемой и подлежала рассмотрению по существу.
Рассмотрение дела по существу
Доводы сторон
45.
Заявительницы утверждали, что в материалах дела имелось множество обстоятельств, прямо указывавших на религиозный мотив нападения.
По их мнению, совокупность этих обстоятельств не оставляла сомнений в том, что преступление было совершено именно из ненависти к их вероисповеданию.
Они ссылались, в частности, на следующие факты.
Во-первых, во время нападения обвиняемый произносил слова, связанные с их принадлежностью к Свидетелям Иеговы, а само нападение произошло именно тогда, когда они осуществляли свою основную религиозную деятельность — проповедь по домам.
Во-вторых, сотрудники полиции подтвердили, что сам обвиняемый объяснял свои действия стремлением «защитить людей» от Свидетелей Иеговы.
В-третьих, семь других Свидетелей Иеговы сообщили суду, что обвиняемый и раньше проявлял агрессию именно к представителям их религии.
Кроме того, сам обвиняемый в судебном заседании открыто заявил, что считает учение Свидетелей Иеговы ложным и опасным.
Одна из свидетельниц также показала, что обвиняемый был православным верующим и отрицательно относился к Свидетелям Иеговы.
Наконец, сами заявительницы с самого начала последовательно и подробно объясняли, почему считают нападение религиозно мотивированным.
По мнению заявительниц, простое отрицание обвиняемым религиозной ненависти не могло автоматически считаться убедительным доказательством отсутствия такого мотива.
Они полагали, что в сознании обвиняемого понятия «Свидетели Иеговы» и «мошенники» фактически совпадали.
При этом следствие практически не пыталось подробно выяснить его настоящие мотивы.
Поэтому отсутствие прямых свидетельских показаний о религиозной ненависти не могло служить достаточным основанием для отказа в расследовании этой версии.
46.
Заявительницы также указали, что решающим моментом, приведшим к прекращению дела, стало необоснованное решение апелляционного суда отменить первоначальный обвинительный приговор и направить дело на новое рассмотрение.
Именно это решение вызвало длительную задержку судебного разбирательства.
В конечном итоге именно из-за этой задержки истёк срок давности, и обвиняемый избежал уголовной ответственности.
47.
Правительство Украины не согласилось с доводами заявительниц.
Оно утверждало, что государственные органы действовали быстро и эффективно.
Уголовное производство было открыто уже в день нападения.
Личность нападавшего была немедленно установлена.
Ему было предъявлено обвинение, после чего дело своевременно передали в суд.
В ходе расследования были оперативно проведены многочисленные следственные действия.
Следователи допросили потерпевших и большое число свидетелей, назначили судебно-медицинские экспертизы и собрали необходимые доказательства.
Кроме того, заявительниц признали потерпевшими и обеспечили им возможность участвовать в расследовании при помощи адвоката.
48.
Правительство также подчеркнуло, что само по себе прекращение уголовного дела вследствие истечения срока давности ещё не означает, что расследование было неэффективным.
Европейский суд неоднократно указывал в своей практике, что государство обязано предпринимать разумные усилия для расследования преступления, но не обязано гарантировать достижение определённого результата.
Кроме того, Правительство отметило, что независимо от того, была бы квалификация изменена на преступление, совершённое по мотивам религиозной ненависти, или нет, срок давности всё равно составлял бы пять лет.
49.
По мнению Правительства, следственные органы тщательно проверили все обстоятельства дела.
Было допрошено большое количество свидетелей, непосредственно находившихся рядом с местом происшествия.
Никто из них не подтвердил, что причиной нападения стала религиозная ненависть.
Все многочисленные ходатайства заявительниц, включая просьбу изменить квалификацию преступления, были рассмотрены.
Однако следствие и прокуратура отказали в их удовлетворении, поскольку, по их мнению, отсутствовали объективные доказательства религиозного мотива, такие как непосредственные показания очевидцев.
50.
Правительство также сослалось на объяснения самого обвиняемого.
Он утверждал, что напал на заявительниц не потому, что они были Свидетелями Иеговы.
По его словам, он лишь принял их за мошенниц, которые могли использовать религиозную деятельность как прикрытие.
Хотя обвиняемый действительно говорил о своей приверженности православной вере и резко критиковал учение Свидетелей Иеговы, он неизменно отрицал, что именно религиозная неприязнь стала причиной его нападения.
Правовая оценка Европейского суда
Общие принципы
51.
Европейский суд напомнил свою устоявшуюся практику относительно обязанности государства проводить эффективное расследование случаев жестокого обращения, даже если насилие совершено не государственными служащими, а частными лицами.
Расследование должно быть всесторонним, объективным и добросовестным. Органы власти обязаны приложить все разумные усилия для установления того, что произошло на самом деле.
Если следствие игнорирует очевидное направление расследования или не проверяет важные версии событий, это существенно подрывает способность установить все обстоятельства преступления и привлечь виновных к ответственности.
Кроме того, потерпевшие должны иметь возможность активно участвовать в расследовании и быть достаточно информированы о его ходе, чтобы эффективно защищать свои законные интересы.
52.
Когда имеются основания полагать, что преступление могло быть совершено по мотивам религиозной ненависти, обязанности государства становятся ещё шире.
В таких случаях следственные органы обязаны предпринять все разумные меры для выяснения того, сыграли ли религиозные предубеждения какую-либо роль в совершении преступления.
Суд признал, что доказать внутренние мотивы преступника бывает непросто. Поэтому государство не обязано гарантированно установить мотив, но обязано сделать всё, что объективно возможно в конкретной ситуации.
53.
Суд отметил, что расследование возможного дискриминационного мотива является частью процессуальных обязанностей государства по статье 3 Конвенции.
Одновременно такая обязанность тесно связана и со статьёй 14 Конвенции, запрещающей дискриминацию.
В зависимости от обстоятельств конкретного дела Суд может рассматривать подобные нарушения либо только в рамках статьи 3 совместно со статьёй 14, либо одновременно по нескольким статьям Конвенции.
Применение этих принципов к настоящему делу
54.
Суд признал, что первоначально украинские органы власти действовали достаточно оперативно.
Уголовное производство было возбуждено сразу после нападения.
Следствие было завершено, обвинение предъявлено, а дело своевременно передано в суд.
55.
Однако дальнейшее развитие событий показало серьёзные недостатки работы государственных органов.
После отмены первоначального обвинительного приговора новое судебное рассмотрение затянулось настолько, что истёк установленный законом срок давности.
В результате уголовное производство было прекращено, а обвиняемый избежал ответственности.
Европейский суд напомнил свою постоянную практику: защита человека от жестокого обращения становится иллюзорной, если уголовное дело прекращается исключительно потому, что государственные органы допустили такие ошибки и задержки, которые привели к истечению срока давности.
56.
Суд особо подчеркнул значение своевременного расследования подобных преступлений.
Быстрая и решительная реакция государства необходима для поддержания доверия общества к правосудию.
Если же органы власти позволяют подобным делам затягиваться или создают впечатление безразличия к насилию, это подрывает уважение к принципу верховенства права.
Суд напомнил, что ранее уже делал аналогичный вывод по делу о нападении на собрание Свидетелей Иеговы в Грузии.
57.
По мнению Европейского суда, настоящее дело вовсе не относилось к категории сложных уголовных процессов.
Сам обвиняемый практически с самого начала признавал, что применял физическую силу в отношении заявительниц.
Поэтому расследование не требовало сложного установления личности преступника или доказательства самого факта нападения.
Тем не менее государственные органы допустили длительное затягивание процесса без каких-либо убедительных причин.
Особенно непонятным Суд счёл решение апелляционного суда отменить уже вынесенный обвинительный приговор и направить дело на новое рассмотрение лишь из-за необходимости повторной оценки отдельных доказательств, хотя сам факт нападения обвиняемый по существу не отрицал.
58.
Переходя к вопросу о религиозном мотиве преступления, Суд признал, что следствие действительно столкнулось с определёнными трудностями.
Большинство очевидцев не могли назвать причину нападения, а сам обвиняемый отрицал наличие религиозной ненависти.
Кроме того, в уголовном процессе действует принцип, согласно которому любые неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого.
Особенно это касается вопросов внутреннего умысла и мотивов человека.
59.
Однако Суд обратил внимание на то, что с самого первого дня расследования заявительницы последовательно утверждали: причиной нападения стала именно их религиозная принадлежность.
Другие Свидетели Иеговы также рассказывали, что обвиняемый и раньше проявлял к ним агрессию именно по религиозным причинам.
Несмотря на наличие этих сведений, украинские органы так и не объяснили, почему отказались квалифицировать преступление по статьям Уголовного кодекса, предусматривающим ответственность за насилие, совершённое по мотивам религиозной ненависти.
Следствие ограничилось лишь общим утверждением о недостаточности доказательств, не дав более детального объяснения.
60.
Суд также отметил, что материалы дела не свидетельствуют о серьёзной попытке установить реальные мотивы обвиняемого.
Следствие фактически ограничилось использованием стандартной юридической формулы о том, что преступление произошло вследствие «внезапно возникших неприязненных отношений».
Даже если власти были готовы принять объяснение обвиняемого о том, что он принял женщин за мошенниц, они обязаны были прямо указать это в своих решениях и объяснить, почему считают именно эту версию более убедительной, чем последовательные показания самих потерпевших.
Тем более что объяснения обвиняемого выглядели весьма расплывчатыми.
Кроме того, в материалах дела имелись свидетельства того, что обвиняемый пытался склонить некоторых свидетелей дать ложные показания в поддержку своей версии событий.
Это ещё больше ставило под сомнение достоверность его объяснений.
61.
Европейский суд пришёл к выводу, что в ситуации, когда заявительницы представили достаточно убедительные доводы о возможном религиозном мотиве преступления, государственные органы не имели права ограничиваться шаблонной формулировкой о «внезапно возникших неприязненных отношениях».
Суд напомнил, что уже критиковал украинские власти за использование этой же стандартной формулы в деле «Корнилова против Украины».
Тогда Суд также признал нарушение Конвенции именно потому, что власти не попытались установить возможный мотив религиозной ненависти.
По мнению Европейского суда, аналогичный недостаток присутствовал и в настоящем деле.
62.
Суд также напомнил ещё один важный принцип своей практики.
Преступления на почве ненависти далеко не всегда совершаются исключительно из-за принадлежности потерпевшего к определённой группе.
Нередко преступник действует одновременно под влиянием нескольких причин.
Например, у него могут сочетаться личные мотивы и религиозная неприязнь.
Поэтому следствие обязано исследовать возможность существования смешанных мотивов преступления.
В данном деле украинские органы власти даже не попытались проверить такую возможность.
63.
Учитывая все изложенные обстоятельства, Европейский суд единогласно пришёл к выводу, что Украина нарушила свои процессуальные обязательства по эффективному расследованию насильственного преступления, совершённого при наличии признаков религиозной дискриминации.
В связи с этим Суд признал нарушение статьи 3 Конвенции, рассматриваемой в сочетании со статьёй 14.
Предполагаемое нарушение статей 9 и 14 Конвенции
64.
Помимо жалобы на неэффективное расследование нападения, заявительницы утверждали, что государство нарушило их право на свободу религии. Они ссылались на статью 9 Конвенции в сочетании со статьёй 14, указывая, что нападение произошло именно тогда, когда они осуществляли свою религиозную деятельность, а власти не обеспечили надлежащей защиты этого права.
Суд напомнил содержание статьи 9 Конвенции, которая гарантирует каждому свободу мысли, совести и религии, включая право исповедовать свою религию индивидуально или совместно с другими, публично или частным образом, посредством богослужения, обучения, религиозной практики и соблюдения религиозных обрядов.
Приемлемость
65.
Суд не нашёл оснований считать эту часть жалобы явно необоснованной или неприемлемой по каким-либо иным причинам.
Следовательно, жалоба по статье 9 также была признана приемлемой.
Рассмотрение по существу
Доводы сторон
66.
Правительство Украины подчеркнуло, что нападение совершил частный гражданин, а не представитель государства.
Поэтому, по мнению Правительства, вопрос должен рассматриваться не как прямое вмешательство государства в свободу вероисповедания, а как вопрос выполнения государством своих позитивных обязанностей по защите этого права.
Правительство считало, что эти обязанности были исполнены, поскольку правоохранительные органы своевременно начали расследование, собрали доказательства и передали дело в суд.
67.
Заявительницы, напротив, утверждали, что государство не выполнило свои обязанности.
По их мнению, власти не только не защитили их от насилия во время осуществления ими религиозной деятельности, но и не предприняли необходимых действий для выяснения религиозного мотива преступления, несмотря на многочисленные признаки его существования.
Оценка Европейского суда
68.
Суд отметил, что стороны не спорили относительно одного важного обстоятельства: в момент нападения заявительницы занимались распространением религиозной литературы Свидетелей Иеговы и беседовали с жителями о своих религиозных убеждениях.
Европейский суд напомнил свою многолетнюю практику, согласно которой подобная деятельность является одной из форм исповедания религии и находится под защитой статьи 9 Конвенции.
Право свободно распространять свои религиозные убеждения посредством мирной проповеди представляет собой неотъемлемую часть свободы вероисповедания.
В подтверждение этого Суд сослался, в частности, на свои решения по делам Kokkinakis v. Greece и Ossewaarde v. Russia.
69.
Суд подчеркнул, что обстоятельства настоящего дела свидетельствовали о наличии достаточных оснований предполагать, что нападение было связано именно с религиозной деятельностью заявительниц.
Они подверглись насилию в тот момент, когда осуществляли проповедь, а материалы дела содержали сведения, позволяющие предположить наличие религиозного мотива.
Следовательно, на государство возлагалась позитивная обязанность обеспечить эффективную защиту свободы религии заявительниц.
70.
Европейский суд напомнил свою практику по аналогичным делам.
Если существуют признаки того, что нападение связано с религиозной деятельностью человека, государство обязано обеспечить применение уголовного закона таким образом, чтобы расследование было своевременным, эффективным и способным установить возможный мотив религиозной ненависти.
Суд сослался на ряд своих предыдущих решений, касавшихся нападений на представителей религиозных меньшинств, в том числе Свидетелей Иеговы.
71.
Однако в настоящем деле этого сделано не было.
Как Суд уже установил при рассмотрении жалобы по статье 3 Конвенции, расследование оказалось недостаточным.
Украинские органы власти не выяснили должным образом, было ли нападение связано с религиозной ненавистью.
Они также не исследовали утверждение заявительниц о том, что целью нападавшего было воспрепятствовать осуществлению ими религиозной деятельности посредством насилия.
72.
Суд пришёл к выводу, что этих обстоятельств достаточно для признания того, что государство не выполнило свои позитивные обязанности по защите свободы религии заявительниц.
73.
Соответственно, Европейский суд единогласно постановил, что Украина нарушила статью 9 Конвенции, рассматриваемую в сочетании со статьёй 14.
Иными словами, Суд признал, что государство не обеспечило эффективной защиты права заявительниц свободно исповедовать свою религию без дискриминации и не расследовало должным образом возможный религиозный мотив совершённого против них насилия.
Применение статьи 41 Конвенции (справедливая компенсация)
74.
После того как Суд установил нарушения Конвенции, он рассмотрел вопрос о справедливой компенсации.
Первая заявительница просила взыскать 80 евро материального ущерба, а вторая — 105 евро. Эти суммы соответствовали понесённым ими расходам на лечение после нападения.
Кроме того, каждая из заявительниц потребовала 12 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
Также они просили возместить 5 000 евро судебных расходов, связанных с рассмотрением дела в Европейском суде. Эти расходы включали оплату работы их представителей.
75.
Правительство Украины возразило против всех заявленных требований.
Оно указало, что заявительницы не представили достаточных доказательств, подтверждающих размер материального ущерба, морального вреда и судебных расходов.
76.
Оценивая требования о материальном ущербе, Суд пришёл к выводу, что заявительницы не доказали наличие достаточной причинной связи между установленными нарушениями Конвенции и заявленными расходами на лечение.
Поэтому в этой части требований Суд отказал.
Вместе с тем Суд признал, что длительное и неэффективное расследование, прекращение уголовного дела вследствие истечения срока давности, а также отсутствие надлежащей проверки возможного религиозного мотива нападения причинили заявительницам значительные нравственные страдания.
С учётом всех обстоятельств дела Суд счёл справедливым присудить каждой заявительнице по 4 000 евро в качестве компенсации морального вреда. При необходимости к этой сумме должны быть добавлены налоги, предусмотренные национальным законодательством.
77.
Рассмотрев документы, подтверждающие расходы на ведение дела в Европейском суде, Суд признал разумным взыскать в пользу заявительниц 4 000 евро на покрытие судебных и иных связанных с рассмотрением дела расходов.
Эта сумма также подлежит увеличению на сумму возможных налогов.
Постановление Суда
Европейский суд единогласно постановил:
- Объявляет жалобу приемлемой.
- Постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции, рассматриваемой в сочетании со статьёй 14.
- Постановляет, что имело место нарушение статьи 9 Конвенции, рассматриваемой в сочетании со статьёй 14.
-
Постановляет, что государство-ответчик обязано в течение трёх месяцев выплатить:
- по 4 000 евро каждой заявительнице в качестве компенсации морального вреда;
- 4 000 евро обеим заявительницам совместно в возмещение судебных расходов;
- по истечении указанного срока до момента выплаты на присуждённые суммы начисляются простые проценты по ставке предельного кредитования Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
- Отклоняет остальную часть требований заявительниц о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке и письменно доведено до сведения сторон 9 июля 2026 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.
Виктор Соловейтчик
Секретарь
Катержина Шимачкова
Председатель
Комментариев нет:
Отправить комментарий